Возлюбленный, ты ждешь меня, и терпению твоему нет предела.
Куда бы не вели меня ноги, они ведут меня только к Тебе,
И куда бы не стремилось мое сердце, оно стремится только к Тебе,
И пусть я сбиваюсь с пути к Тебе, но Ты ждешь меня, и терпению твоему нет предела.
Аминь

СЕМЬ ПИРОВ БУХАРЫ

1. АБДУЛЬХАЛИК ГУДЖДУВАНИ

Первым пиром из семи является Хаджа Абд аль-Халик б. Абд аль-Джамиль Гиждувани (1103–1179). Он является основателем самостоятельной школы мистицизма в Мавераннахре, известной как хаджаган, чьим последователем через два столетия стал известнейший суфий Бахааддин Накшбанд (1318–1389).

Он был высокого роста, белокож, прекрасен лицом, черно бров. Его голова была большой. Грудь и плечи были широки, и сам он был крупного телосложения. Он обладал приятной наружностью, а душой был человеком чутким, проницательным и сердечным. Он был другом и спутником Хыдра. Был первым на пути Хаджеган.

Гудждувани стал десятым в золотой цепи преемников. Он стал известен  благодаря своему прозвищу, которое происходило от персидского слова «Хадже» и тюркского «Ходжа», что
означает «шейх». Тарикат Накшибандийя, который до прихода в него Баязида Бистами назывался «Бистамийя» или «Тайфурийя», с приходом Гудждувани и вплоть до Мухаммада Бахауддина Накшибанда назывался «Тарик хаджеган» (Хаджеганийя).
Несмотря на то, что Хадже Абдульхалик Гудждувани принял духовное посвящение от Йусуфа Хамадани, который также был шейхом Ахмада Йасави, он, в отличие от него, сделал
скрытый зикр основой духовного преобразования вступившего на этот путь, и выдвинул одиннадцать принципов тариката.
Ахмад Йасави, который остался приверженцем громкого зикра, стал распространять свой путь в Междуречье Амударьи и Сырдарьи. Гудждувани же распространял свой путь в Хорезме и Хорасане. Спустя века оба этих тариката распространились по всей Средней Азии, Анатолии и Балканам.
То, что мы знаем о Гудждувани, – это лишь то немногое, что, спустя несколько веков после его смерти, было написано в таких книгах, как Нафахатуль-Унс  и Рашахат ‘Айнуль-Хай-Золотая Сильсиля и некоторых произведениях по тасаввуфу.

По  преданию,  Абдульхалик  Гудждувани  был  потомком Имама Малика. Его семья во времена правления Великих Сельджуков, перебравшись из Анатолийской Малатьи, поселилась в селении Гудждуван в 35 километрах от Бухары. Хадже Абдульхалик родился в этом селе. Поэтому он стал известен как Гудждувани. Отцом его был Имам Абдульджамиль, который, благодаря своим явным и тайным знаниям, часто присутствовал на сохбетах Хыдра. Говорится даже, что сам Хыдр (алейхиссалям) принес ему благую весть о рождении сына и велел назвать его Абдульхаликом. Также говорится, что его мать происходила из благородного и знатного рода.
Религиозные знания Гудждувани получил в Бухаре. Он был учеником известнейшего в те времена ученого Аллямы Садреддина.

Абдульхалик, достигнув вершин явных знаний, встал на путь духовного совершенствования. От рождения ему была дана широкая и чуткая душа. Говорится, что однажды, когда
они с учителем Аллямой Садреддином читали тафсир Корана и дошли до аята:
«Обращайтесь с ду’а к Господу своему в тайне». , Гудждувани спросил:
«В чем суть этой тайны и что значит скрытый зикр? Во время зикра вслух органы активны, а зикр слышен. Скрытый зикр люди не слышат, однако слышит шайтан, который внутри человека. Ведь Посланник Аллаха (саллаллаху алейхи ва саллям) говорил: «Шайтан перемещается в кровеносных сосудах челотвека».
Так как же следует совершать зикр, чтобы его никто не слышал и не чувствовал шайтан?
Затрудняясь дать ответ на этот вопрос, Алляма Садреддин вышел из положения, сказав:
«Ответ на этот вопрос можно получить, лишь обладая скрытыми знаниями. Мы же ими не располагаем. Так как это особые знания, которыми Аллах одаряет лишь избранных из рабов
Своих. Но следует верить и надеяться на то, что Аллах сведет тебя с одним из праведников Своих, который сможет дать тебе ответ на этот вопрос».

Его дружба с Хыдром.
После этих слов учителя Хадже Абдульхалик стал ждать, чтобы Аллах свел его с тем, кто сможет показать ему путь. И вскоре он встретился с Хыдром (алейхиссалям). Ранее мы рассказывали, что Хыдр был наставником его отца. Хыдр, приняв Абдульхалика духовным сыном, научил его «вукуф адеди» (необходимости вести счет зикра) и  «скрытому зикру».
Такой вид зикра, которому Посланник Аллаха (саллаллаху алейхи ва саллям) впервые научил Абу Бакра (радыйаллаху анху) в пещере Севр, вновь обрел с приобщением к нему Абдульхалика Гудждувани свою значимость. После смерти Хадже Абдульхалика этот вид зикра опять был предан забвению последователями тариката Хаджеган , но Шах Накшибанд  , ставший увейси (заочным) мюридом Абдульхалика, окончательно возродил скрытый зикр.

Говорится также, что, кроме скрытого зикра, Хыдр научил Гудждувани зикру Таухида – «нафи и исбат» (отрицание и утверждение), опуская его головой под воду и не давая дышать.
Настоящим муршидом Гудждувани был Йусуф Хамадани. Однако и знакомство с ним произошло благодаря Хыдру. Хадже Абдульхалик, обретший себе наставника примерно в возрасте двадцати лет, за короткое время перенял его знания.

Абдульхалик побывал в ряде мусульманских стран и некоторое время жил в Сирии. Еще при жизни добрая слава о нем распространилась во все концы Исламского халифата. Приезжали тысячи людей, чтобы лишь увидеть и услышать его.
Однажды один дервиш спросил его:
– Что мне следует делать: то, чего желает душа моя, или то, чего она не хочет?
На что тот отвечал:
– Что касается следования желаниям и не следования за ними, разум нередко ошибается. Мерилом же в этом деле должно быть выполнение того, что предписано Господом и отказ от
того, что Он запретил, т.е. следование нормам шариата.
Тогда дервиш спросил опять:
– Может ли шайтан сбить дервиша с его пути?
Хадже Абдульхалик ответил:
– Да, шайтан может сбить не достигшего единения с Творцом дервиша в момент его гнева и сделает тщетными все его старания. Однако те, кто, обретя единение с Творцом, растворил себя в Нем, не подвластны гневу. Они берут его под свой контроль. Однако нельзя допускать и того, чтобы усердие и гнев смешивались друг с другом. Так как гнев – от побуждений
нафса. А усердие – от Господа; поэтому любовь к Аллаху и Его посланнику дает терпение при упреках и оскорблениях.
В другой день тот же самый дервиш спросил у него:
– Если Аллах предоставил мне свободу выбора между адом и раем, то я выбираю ад. Ибо рай – это то, чего желает мой нафс. Я же хочу бороться против побуждений и желаний моего
нафса.
На это Хадже отвечал:
– Твое мнение ошибочно и неверно, так как оно исходит от нафса. Какое значение может иметь воля или выбор раба? Наше дело заключается в следовании туда, куда укажет нам Господь.
Что повелит Он нам, то мы и должны выполнять. И только это и есть истинное служение раба и противостояние нафсу.
Насколько поражает этот ответ Хадже Абдульхалика. Как прекрасно объяснил он заблуждение тех, кто, пытаясь походить на следующих Истине, по сути, выступают против Неё, так как, зацепившись за что-либо, на самом деле остаются лишь самодовольными, но обманутыми рабами своего нафса.
Когда один человек попросил его совершить за него ду’а, он ответил:– Когда человек, возвратив все свои долги Господу и выполнив все фарды, что возложены на него, совершает ду’а, прося Аллаха, его ду’а будет услышана. Поэтому ты, выполнив фарды, читай ду’а за нас, а мы будем молиться за тебя. И тогда,быть может, Аллах услышит наши ду’а. Ведь Посланник Аллаха (саллаллаху алейхи ва саллям) говорит:
«Не отвергнется ду’а верующего за его брата».


Его смерть и завещание
Как мы не располагаем полной информацией о жизни Абдульхалика Гудждувани, также мало мы знаем и о его смерти.
В некоторых источниках говорится, что он умер в 575/1179, 585/1189 или 617/1220 году. Однако, исходя из того, что его шейх прожил примерно восемьдесят лет и умер в 535/1140, когда Гудждувани было двадцать лет, датой его собственной смерти можно назвать 595/1199. Могила Гудждувани находится близ селения Гудждуван, что в сорока километрах от Бухары, на пути в Самарканд. Над ней была возведена усыпальница.Сохранилось письменное завещание шейха Гудждувани его сыну Аулия Кабиру, которое содержит много мудрости для тех, кто последовал за Накшибандийя. Завещание, в котором он обращается к своему сыну, а в его лице – и ко всем тем, кто находится на пути божественного познания и постижения, звучит следующим образом:«Сын мой, моим завещанием тебе является следующее: всегда, где бы ты ни был, стремись к образованности, благовоспитанности и богобоязненности. Читай то, что оставили после себя сахабы и их последователи, следуй по их стопам. Никогда не предавай взглядов ахлистсунна вальтджамаат! Учи фикх и хадисы, сторонись невежд из суфиев. Всегда старайся совершать намаз с джамаатом. Но не будь ни имамом, ни муадзином! Сторонись славы, так как она несет погибель. Не желай чьего то либо положения и должности! Не участвуй в судебных тяжбах и не будь ни за кого поручителем! Не участвуй и в том, что касается завещанного. Не общайся с правителями и государственными деятелями! Не сооружай для себя роскошных домов и не находись в них! Не заводи дружбу с мужчинами и женщинами привлекательной внешности, которые не являются махрамом, и теми, кто не знает того, о чем говорит! Не приучайся слушать музыку, ибо в большинстве своем она умерщвляет сердце. Однако не следует совсем  отвергать красивые мелодии и приятные вещи, так как очень многие люди привязаны к ним.Мало ешь, мало говори, мало спи и избегай многолюдных мест так же, как ты избегаешь и боишься льва! Будучи одиноким, всегда будь с Господом! Ищи себе пропитание халяль, и сторонись сомнительного. И не женись столько, на сколько  у тебя хватит сил, ведь тогда мирское поглотит тебя и
склонит на свою сторону. Остерегайся громкого смеха, ибо он умерщвляет сердце.Будь ко всем сострадательным и снисходительным и не считай никого ниже себя! Не уделяй чрезмерного внимания своему внешнему виду, ибо внимание к внешней красоте происходит от пустоты внутреннего мира.
Никогда не препирайся с людьми, ни у кого ничего не проси и никогда не предлагай никому никакой работы! Всеми силами, душой и средствами своими старайся служить шейхам! Не пытайся упрекнуть их или отвергнуть то, что они делают! Так как это никогда ни приведет к успеху.Не склоняйся к тем, кто склонен к мирскому! Пусть одежда твоя будет всегда проста, пусть спутником твоим всегда будет дервиш, пусть внутренним содержанием твоим будут знания, домом твоим – мечеть, а другом – Всевышний Аллах».

Одиннадцать основ тариката от Гудждувани
Абдульхалик Гудждувани, будучи заочным (увейси) муршидом Шаха Накшибанда, занимает в Накшибандийском тарикате особое место.
«Одиннадцать основ»,которые он выдвинул как основные принципы тариката, внесены во все первоисточники тасаввуфа. И эти основы следующие:
1.Вукуф замани:
это давать себе отчет о каждом проведенном мгновении и о каждом состоянии (халь). Благодарить Аллаха за время и состояние, проведенное в поминании Аллаха, раскаиваться за время, растраченное в небрежении об Аллахе. Другими словами, в состоянии «кабз» продолжать просить прощения у Аллаха, в состоянии «баст» продолжать благодарить Аллаха. Салик должен понимать ценность времени, должен обращать внимание на каждый вдох и выдох, сохранять чувство муракаба. Понятия часа и времени сходны с верстовыми столбами на пути духовного развития.
2. Вукуф адади:
во время зикра нужно уделять внимание счету, избегать рассеянности сознания и добиваться концентрации его на одной точке, концентрировать внимание. Наряду с тем, что контроль количества зикра имеет большое значение, главное – не количество, а качество зикра. Даже если количество зикра мало, сердце должно быть в присутствии Того, Кого оно поминает.
Осознание ценности контроля количества зикра, считающееся первой ступенью тайного знания, препятствует проникновению в сердце бренного и преходящего.
3. Вукуф кальби:
бывает двух типов: а) совершающий зикр каждую секунду думает об Аллахе, не дает возможности проникнуть в сердце чему-либо, кроме Аллаха; б) направленность совершающего зикр к своему сердцу. То есть, обращаясь во время зикра к участку своего сердца, расположенному под левым соском и напоминающему стеклянный эллипсоид (шишку), обеспечить присутствие в этом кусочке сердца поминания об Аллахе. Так же, как мы, направляясь к Каабе, обращаемся к Вездесущему Аллаху и открываем свои руки перед Ним с мольбой, так и, обращаясь во время зикра к своему сердцу, мы способствуем наполнению его проявлениями Господа.
4. Хуш дар-дам:
сохранять присутствие Аллаха в каждом вдохе-выдохе, не позволять себе даже ни одного вздоха в небрежении к Аллаху. Потому что дыхание без небрежности наполняет сердце присутствием Аллаха. В Накшибандийя основой развития является дыхание. Остерегаться небрежности в отношении Аллаха во время вдоха-выдоха и промежутка меж ду ними означает оживить в себе имя Аллаха аль-Хаййи. Тот, кто защитит свое дыхание подобным образом, избавляется от беспокойства по поводу земного и приобретает уверенность в
будущем, став своего род «Ибн аль-Вакт»  или «Человеком времени».
5. Назар бер-кадам:
подразумевает направление взгляда на кончики пальцев ног. Если ходить, глядя по сторонам влево и вправо, внимание рассеивается, сердце наполняется мирским.
Тот, кто концентрирует свой взгляд на кончиках пальцев своих ног, сохраняет себя и от взглядов на запретное, и от занятости преходящим, потому что завеса в сердце возникает от внимания к окружающему без необходимости. Глаз является шпионом сердца. То, что видит глаз, занимает сердце. Те кадры, которые снимает камера глаза, откладываются в сердце. Хранящиеся в сердце, они занимают у сердца большую часть времени без необходимости.
Направленность взгляда на кончики пальцев ног есть проявление скромности, адаба, норм шариата. Это соответствует сунне Досточтимого Пророка (саллаллаху алейхи ва саллям).
6. Сафар дер-ватан:
 движение от сотворенного мира к Творцу. Избавление салика от дурного характера, человеческих свойств и обретение прекрасной нравственности, свойств ангелов есть путешествие к своей истинной родине. Сюда же относится  и странствие человека, ищущего наставника, с целью найти себе шейха. Досточтимый «Ибрахим сказал: «Я иду к моему Господу, который наставит меня на прямой путь»  именно о внутреннем духовном путешествии такого рода. В тасаввуфе к такому духовному путешествию отосятся все действия, направляющие человека от сотворенного
7. Халвет дер-анджуман:
состояние одиночества, несмотря на общение с людьми. Одиночество среди толпы, пребывание с Господом, находясь в обществе людей. Этот принцип можно описать как: «Руки направляются за прибылью, душа направляется к Любимому». Занятость души и сердца Истинно Сущим, в то время как тело и внешние действия обращены к сотворенному миру. Для осуществления этого состояния салик должен посвятить себя полностью зикру в истинном значении этого слова, чтобы даже среди большого скопления людей он не слышал ничего, кроме поминания Всевышнего Господа, чтобы ничто
не могло отстранить его от зикруллах. Таким образом, перед саликом открывается истина аята: «Поминай имя твоего Господа и всецело посвяти себя Ему»
8. Йад-кард:
зикр языка вместе с сердцем. Означает совершение зикра языком салика, достигшего степени муракаба. Так как сердце связано с материальными объектами, от нечистоты этих вещей загрязняется сердце. При совершении зикра языком сначала очищается от грязи язык, затем – сердце. Таким образом, салик поднимается от степени муракаба к степени мушахада. Во время зикра, называемого «нафи-исбат», а также во время  урока муракаба закрываются глаза, язык прижимается к нёбу, и на задержке дыхания произносится формула таухида.
9. Баз-гешт:
этот принцип означает прогонять все посторонние мысли, негативные или позитивные, которые непроизвольно приходят на ум во время зикра. Особенно, при зикре «нафи-исбат» после возобновления дыхания, при произнесении словестной формулы: «Илахи анта максуди ва ридака матлуби» (О Аллах! Только Ты – моя желанная цель, и только Твоего довольства взыскую и ничего другого).
10. Нигаш-дашт:
 означает «сохранение». Этот принцип осуществляется через препятствование проникновению всего бренного и воспоминаний о прошлом в дом сердца, являющийся местом божественных проявлений. Другими словами, это отключение воображения. Нет необходимости говорить, насколько это трудная задача.
11. Йад–дашт:
это понятие, которое можно еще описать как удержание взора, глубокое понимание, означает пребывание с Аллахом, не говоря это вслух, и удержание этого состояния. Достижение высшего предела в зикре, пребывание в состоянии хузур и степени «шухуд».

Абдалхалик Гиждувани похоронен в Гиждуване у ног своей матери. Рядом с захоронением Хазрати, шейха Абдалхалика Гиждувани, в 1432–1433 гг. Темурид Мирзо Улугбек велел построить медресе, мечеть, минарет. Недалеко располагалась чиллахона (место для уединенных сорокадневных радений).

В 2003 г. под эгидой ЮНЕСКО решением правительства Узбекистана был широко отмечен во всем мире 900-летний юбилей Абдалхалика Гиждувани. К юбилею на мазаре были проведены большие реставрационные работы, создан прекрасный сад, куда приезжают многие мусульмане и туристы. Место захоронения Абдалхалика Гиждувани превратилось в место поселения мирового значения.


2. АРИФ РИВЕГЕРИ

Хаджа Ариф Ривгарий был одним из достойных продолжателей традиции хаджаган – последователей шейха Абдалхалика Гиждувани, после смерти которого он возглавил братство. Он являлся вторым пиром Бухары из семи святых пиров. По воспоминаниям современников, это был статный, красивый человек с правильными чертами лица. Его одухотворенное лицо чем-то напоминало луну, в связи с этим его современники прозвали «Мохи-тобон» – «Ясная луна».

Он был среднего роста, на лице его, подобном луне, выделялись большие глаза. Брови его были тонкими, подобно полумесяцу. Его кожа была розоватотбелой и всегда издавала приятный аромат. В знаниях, снисходительности, богобоязненности, воздержанности от мирского, в поклонении и следовании сунне ему не было равных.

 Одиннадцатым после Хадже Абдульхалика Гудждувани, основоположника скрытого зикра и «одиннадцати основ» Накшибандийского тариката, величайшим из всех, последовавших по пути Хаджегана, стал Ариф Ривегери. Он был четвертым преемником Гудждувани. Он был тем, кто вновь сделал «явным» зикр во всей «Хаджеганийи», предшественнице Накшибандийи.

 Родился Ривегери в 560/1165 году в Ривегере. Это селение находилось в шести километрах от Бухары, в одном километре от Гудждувана. После того, как Ариф Ривегери получил основные религиозные знания, он примкнул к величайшему шейху того времени Абдульхалику Гудждувани. Его ученический путь был не долгим, и вскоре он получил позволение быть духовным наставником для других. Когда умер его шейх, и он занял его место, ему было тридцать пять лет. Его духовное наставничество было долгим. Есть мнение, что он прожил около ста пятидесяти лет, но, как бы то ни было, если считать, что в момент смерти ему было сто лет, то датой его кончины можно считать 660/1262 год. Похоронен он был в Сафиркане, что в сорока километрах от Бухары.

 Тот огонь, что зажег Гудждувани, подхватил из его рук и донес до всех концов Туркестана именно Ривегери, отчего был прозван «Самым богобоязненным из всех турецких шейхов».

Сведения, которыми мы располагаем о его жизни, весьма скудны и, к сожалению, положение является таковым в отношении многих других Накшибандийских шейхов, имена которых упоминаются в цепи преемственности Накшибандийи. Мало известно о них потому, что они либо сами не оставили после себя никаких произведений, либо эти произведения просто не дошли до нас, либо из-за того, что сведения о них и их жизнеописание никем не были переданы и записаны. Ведь, как это часто бывает, большая часть жизни замечательных людей так и остается неизвестной. Хотя Ариф Ривегери был в свое время светом садов Истины и зеницей ока своего тариката.

В последние годы своей жизни Ривегери отдал предпочтение произнесению зикра вслух. Обучив этому своего преемника Махмуда Фагневи, он, таким образом, желал пробудить людей от сна неведения, а также привлечь их внимание к зикру.

Быть может, поэтому он упоминается в цепи как «Пишува-и арифан».Автор книги Джамиуль караматуль-аулия Набхани рассказывает об Арифе Ривегери следующую историю: «Сначала Ходжа Ариф был в Бухаре учеником одного из ученых. Однажды он вышел на городской рынок и встретил Абдульхалика Гудждувани. Гудждувани зашел в мясную лавку, чтобы купить мяса, и, сделав покупку, вышел. Впечатленный его красивой внешностью и достоинством, Ходжа Ариф сразу же предложил ему свою помощь:«Если позволите, я помогу вам донести вашу ношу», – сказал он. Хадже Абдульхалик не отверг этого предложения и сказал:«Хорошо, сынок, если желаешь, то возьми, и пойдем со мной до нашего дома». Дойдя до ворот дома, Хадже Абдульхалик сказал:«Благодарю тебя за твою услугу. И пожалуй через час на обед».Не найдя в себе смелости отказать шейху, ходжа Ариф был вынужден  принять  приглашение  Хадже  Абдульхалика,  что окончательно убедило его оставить учебу и начать посещать собрания Гудждувани. Однако прежний учитель Арифа не хотел отпускать своего ученика, пожелав вернуть его любым способом. Говорится, что он низверг на шейхов тасаввуфа и последователей тариката тысячи проклятий. Но Ариф, посчитав, что лучше ему не перечить, снес все. Однажды во сне он увидел, что тот самый учитель совершает мерзкий поступок. Когда они встретились на следующий день, и тот опять принялся поносить шейхов тасаввуфа, ходжа Ариф не вытерпел и сказал:«Ты не только совершаешь мерзости, но еще и пытаешься сбить нас с пути тасаввуфа», поставив учителя в неловкое положение перед всеми его учениками, и с одним из числа этих учеников своего бывшего учителя навсегда перешел к Абдульхалику Гудждувани.


3. МАХМУД ФАГНЕВИ

Фагневи был среднего роста, его лицо было улыбчивым, с красивым прямым носом и несколько большим ртом. Белокожий, с черной бородой. На его голове всегда была белая чалма. Складом своего характера он был похож на пророка Мусу (алейхиссалям), являясь благочестивым и праведным человеком. Благодаря своему духовному складу и состоянию, а также по наставлению и дозволению своего муршида, скрытое поминание, являющееся основой пути их тариката, он сделал громким. Так как громкое поминание он унаследовал от своего шейха Ривегери. Двенадцатым в золотой цепи преемников вновь стал выходец из Бухары. Как говорит автор Рашахата, Махмуд Фагневи родился в селении Фагни рядом с Эйкени, где он прожил всю свою жизнь, и находится примерно в 16 километрах от Бухары.
Могила его также находится в Эйкени. Мы располагаем лишь немногими сведениями о нем и его жизни. В некоторых источниках он упоминается под именем «Энджер», «Энджир» или «Инджир». Если «Энджер» означает «корабельный якорь», то таковым он являлся для тариката и всех его последователей, ибо именно он прочно посадил его на якорь шариата. А Инджир или Энджир – это всем известный инжир. И, так как в летописях о селении Фагни нередко говорится и об Энджире или Инджире, то можно полагать, что речь идет об одном из кварталов этого селения.

До того как Ариф Ривегери сменил своего муршида и занялся духовным наставничеством, он был плотником, занимался строительным ремеслом, строил дома. Однако после его знакомства с Ривегери он оставил строительство и занялся восстановлением и строительством душ. А «громкий зикр», метод которого его муршид принял незадолго до своей смерти, он распространил и в Бухаре, и в Эйкени. О том, что он занимался духовным наставничеством в одной из мечетей селения Вабеки, что в ста километрах от Бухары, говорится в аль-Хадаикуль-вардиййя. Умер он в 717/1317 году. Могила его находится в селении Инджирбаг, что в пятнадцати километрах от Бухары рядом с селом Сафиркан. Наряду с тем, что Махмуд Фагневи был последователем зикра и духовного знания, он любил посещать собрания ученых. Говорится, что однажды он посетил урок таких известных ученых, как Шамседдин Хальвани и Шейх Хафизуддин. Шейх Хафизуддин является прадедом Мухаммада Парса, который потом стал одним из звеньев цепи тариката Накшибандийя. Есть предание, что Шамседдин Хальвани сказал шейху Хафизуддину: «Спроси-ка Махмуда Фагневи, отчего они произносят все свои зикры вслух, тогда как весь их тарикат основан на скрытом зикре». На это Фагневи дал следующий ответ:«Мы совершаем зикр вслух, для того чтобы пробуждать мюридов, наставлять на путь Господа беспечных, и для того чтобы, покаявшись, люди смогли вновь вернуться к Аллаху».Услышав такой ответ, шейх Хафизуддин сказал:«Благи ваши намерения и прекрасны ваши старания».Так как по сути дела ничего не менялось, а истина оставалась неизменной. И в этом было скрыто много мудрости, ведь сами они, будучи воспитанными в атмосфере скрытого зикра, теперь получили дозволение распространять зикр открыто. На другой день шейх Хафизуддин спросил у Фагневи:«Кому дозволен зикр вслух, а кому – нет?» На что Фагневи отвечал:«Он дозволен только для тех, чьи языки чисты от сплетен и лжи, желудки чисты от сомнительного и запретного, сердца чисты от показухи и похвал, а устремления направлены к тайному, а не к земному». Преемник Фагневи, Рамитани рассказывает: «Однажды один дервиш повстречал Хыдра и спросил: «Есть ли в настоящее время кто-нибудь, кто живет в соответствии с тем, что установлено шариатом, и на кого можно было бы во всем положиться?» На что Хыдр отвечал: «Таким, кто несет названные тобою качества, является Махмуд Фагневи».
Один из мюридов Али Рамитани говорит, что тем дервишем, повстречавшим Хыдра и говорившим с ним, был сам Али Рамитани и, что он не назвал при этом своего имени лишь потому, чтобы люди не говорили: «Он заявляет, что виделся с Хыдром». В сборнике хадисов Хакима Тирмизи приводится хадис, в котором говорится, что некоторые из праведников, которые будут жить после досточтимого Пророка (саллаллаху алейхи ва саллям), складом своего характера будут похожи на Ибрахима, Мусу, Ису, а некоторые – на Мухаммада (алейхимуссалям). И, как говорится об этом в тасаввуфической литературе, Махмуд Фагневи своим внутренним миром, характером, обликом был во всем похож на Мусу (алейхиссалям). Говорится также, что однажды, когда шейх Дехкан Киллети, который был учеником одного из преемников Гудждувани – Аулия Кабира Бухари, заболел, его пришел навестить Махмуд Фагневи. Повидав его и пожелав ему скорейшего выздоровления, он вышел.Когда он ушел, шейх Дехкан сделал ду’а: «О Аллах, приблизилась смерть моя. Пошли же сейчас, когда смерть моя близка, хоть кого-нибудь из праведников Твоих, пусть облегчат они в такой трудный час мой уход». И не успел он закончить свою ду’а, как Махмуд Фагневи вновь вошел и сказал: «Я пришел, чтобы служить тебе до конца дней твоих» и не покинул его вплоть до самой его смерти. Караматы Махмуда Фагневи были явными. Так говорится, что однажды, когда Али Рамитани, один из его преемников, произносил вместе с другими братьями зикр, над ними пролетеля птица, которая человеческим голосом прокричала: «О Али, будь стоек и благоразумен, оставайся верным своему слову и крепко держись за тот подол, за который ты ухватился, не нарушай своего обещания!» Вслед за этими словами, которые излились изо рта пролетающей мимо птицы и повергли в смятение сидящих в кружке зикра мюридов, Али Рамитани сказал: «Это голос нашего шейха,
Махмуда Фагневи. Это он говорит с нами, призывая нас оставаться верными данному ему слову».

В настоящее время селение, где находится могила суфия, называется Анжирбог. В наши дни над могилой святого возведен мавзолей, построена пятничная мечеть хауз, выкопан колодец, разбит большой сад и проведены работы по благоустройству. Могила является местом посещения.


4. АЛИ РАМИТАНИ или святой Хаджа Азизон

Он был высокого роста, красивым на лицо и пропорционнально сложенным. На пропитание он зарабатывал ткачесством. Общался с простыми людьми. Среди последователей пути Хаджеган Накшибандийского тариката он был известен как «Азизан». Он был совершенным аулия, обладавшим караматтами и высокой духовной степенью. В народе этого шейха за популярность и святость прозвали «Азизон» («почтенный шейх»).
Тринадцатым в золотой цепи преемников стал Али Рамитанни по прозвищу «Азизан», второй преемник Махмуда Фагневи. Через него путь Хаджеган доходит до Шаха Накшибанда. Роддился он в Рамитане. Рамитан – небольшой городок, находившшийся примерно в одиннадцати километрах от Бухары. Вырос ходжа Али здесь. Он получил знания у самых известных ученых своего времени. Средства на жизнь добывал себе ткачеством. После знакомства с Махмудом Фагневи он полностью предался ему. Самым подробным обрразом о том, что происходило между ними, говорится в книгах Нафахат и Рашахат.
Умирая, Фагневи вверил свой путь Рамитани, оставив на него всех своих учеников. Рамитани прожил долгую жизнь, и у него, по сведениям, было множество мюридов. Умер он в 721/1321 году и похоронен в селении Рамитан, что в сорока киллометрах от прилегающей к Бухаре деревне Инджирбаг.

То, что похоронен Рамитани был на территории тогдашнего Хорезмского государства, говорит о том, что он был в неплохих отношениях и с самим Хорезмским шахом. А знакомство их произошло вот как: получив знак свыше, Рамитани решаеет переселиться в Хорезм. В предании говорится, что когда он подъехал к воротам города, то направил двух своих мюридов к шаху, чтобы те получили у него дозволения для своего шейха остановиться в городе. «Ступайте к шаху, - сказал он им, - и скажите, что у ворот его города ожидает дозволения войти и остановиться в нем один бедный ткач. И, если ему будет доззволенно, он войдет в город. Если же ему будет отказано, он продолжит свой путь дальше. И, если возможно, он просит для себя и некоторой грамоты, которая обеспечила бы ему такое право».
Захиды донесли слова Рамитани до шаха в точности. Не встречавший ничего подобного, шах сначала сильно удивился. Но потом он все же дал им подписанную грамоту, поставив на неё свою печать. После того как дервиши донесли слова и граммоту шаха шейху, он вошел в Хорезм и поселился на окраине.
Совершенно обосновавшись, шейх стал каждое утро выходить на рынки города и, нанимая там работников, уводил с собой и говорил им: «Ваша обязанность сегодня – приняв омовение, до наступления послеполуденного намаза находиться на нашем сохбете. А, уходя, получить зарплату». Это, конечно же, устраивало работников, и они с радостью принимали участие в сохбетах. Каждый новый присоединившийся уже не желал уходить, и с каждым днем число слушателей увеличивалось. Дом шейха уже перестал вмещать их всех. В то время как слава шейха разлетелась во все концы Хорезма, некоторые завистники клеветали на него шаху. «Если так будет продолжаться, этот шейх вскоре займет ваше место, и власть ваша уйдет из ваших рук». Тогда шах Хорезма издал такое повеление: «Рамитани должен немедленно покинуть Хорезм». Однако на это Рамитанни ответил так: «У нас на руках имеется грамота, подписанная и заверенная самим шахом, которая дает нам право проживать в Хорезме. Если досточтимый шах посчитает эту грамоту недействительной, мы покинем его город». Шах, не желая отменнять первоначальное повеление, был вынужден прийти к шейхху сам.
Однако, встретив любовь шейха, он, как и многие другие, пополнил ряды его оследователей.

Отношения с Симнани
Автор Рашахата пишет, что Рамитани вел переписку с Аляууддауля ас-Симнани, который, в свою очередь, послал к нему свое доверенное лицо, чтобы получить ответы на следующие три вопроса:
Вопрос 1: И вы, и мы служим всем, кто к нам приходит. Вы помогаете народу в его нуждах, довольствуясь малым, избегая показухи. Мы же, усердствуя, иногда впадаем в демонстративнность. Несмотря на это, вас люди любят больше, чем нас. В чем причина этого?
Ответ 1: Тех, кто служит людям лишь в свое удовольствие, много. Однако тех, кто считает саму службу удовольствием, мало. Если же вы каждую представившуюся вам возможность служить станете считать удовольствием, оставаясь довольнымми и теми, кому служите, довольных вами станет больше, а тех, кто не доволен вами, станет меньше.
Вопрос 2: Я слышал, что вы получили воспитание у самого Хыдра. Не могли бы вы объяснить, как это было?
Ответ 2: Есть рабы, которые так влюблены в Аллаха, что сам Хыдр влюблен в них.
Вопрос 3: Мы слышали, что вы, оставив скрытый зикр, занялись громким. В чем причина этого?
Ответ 3: Мы же слышали, что вы занимаетесь скрытым зикром. А раз уж мы услышали об этом, значит, и ваш зикр стал не скрытым. Ведь целью скрыть зикр является то, чтобы скрыть его от посторонних. Но так как и о нашем, и о вашем зикре знают и говорят, значит, они уравнялись. И в этом положении ваш скрытый зикр может оказаться ближе к лицемерию, чем наш явный.
В другой раз о причине предпочтения явного зикра он говворил следующее: «Даже Досточтимый Пророк (саллаллаху алейхи ва саллям) настойчиво советовал громким голосом напоминать умирающему человеку слова единобожия. Тасаввуф – это считать каждый свой вздох последним. Поэтому нет ниччего порицаемого в том, что кто-то занят явным зикром. И это, быть может, даже лучше».
Однажды Бадреддин Майдани спросил его:
Зикр, о котором в аяте говорится: «О вы, которые увероввали! Поминайте Аллаха многократно!» (аль-Ахзаб, 33/41), громкий или скрытый?» На что он дал следующий ответ:
«Для начинающих – громкий, для завершающих – скрытый. Ибо вначале следует поминать языком, а в завершении всего – сердцем».

Веру он понимал как восторг и чувство. Так, когда его спроссили: «Что такое вера?», он ответил: «Вера – это воссоединение через разрыв. Разрыв со всем земным. Воссоединение с Творцом».
Он так объяснял преимущества понятия «вахдат-и шухуд» перед «вахдат-и вуджуд», которое привело к тому, что у многих произошло «соскальзывание ног» на пути тасаввуфа: «Если бы Халладж Мансур жил во времена Абдульхалика Гудждувани или во времена его преемников, он не был бы повешен. Он был бы правильно наставлен и продолжил бы свой путь».
Он очень тщательно следовал принципу «вэра», который последователи тасаввуфа объясняли как «быть внимательным к тому, что входит и выходит изо рта, ради достижения довольсства Аллаха и Его посланника» и говорил: «будьте внимательнными относительно двух вещей; того, что едите, и того, что говорите».

Он говорил, что в аяте: «Совершайте тауба насуха» (ат-Тахрим, 66/8) есть как повеление, так и благая весть. Ибо, повелевая каяться, Аллах дает благую весть о том, что Он приемлет покаяния. Тем более, то, что не примется, не может быть повелено.
Он был не из тех, кто уповал на деяния. Он говорил: «Неообходимо как следует подходить к любому делу и надлежащим образом доводить его до конца. Однако не следует считать себя и свои дела достаточными, а посему нужно вновь приступать к совершению благого».
Он, сравнивая тех, кто занят духовным воспитанием людей, с укротителями львов, говорил, что самым важным в этом деле является знание способностей, а также недостатков воспитуеммых. И, как укротитель львов, исходя из особенностей дрессирруемого животного, ведет себя в отношении него, также должжен поступать и муршид. Если нет – то не будет успеха.
Сравнивая в другой раз муршида с владельцем птиц, он сказзал: «Каждый владелец птиц должен знать, сколько корма неообходимо класть каждой птице. Ведь если он переложит корм или не доложит его, это навредит птице. Так же муршид должжен побуждать мюрида к зикру и риязату (воздержанию) лишь в соответствии с его возможностями». Так как малого будет неддостаточно, а с большим мюрид не справится.
Он был убежден в том, что путь к Творцу лежит через проникновение в чью-то душу. Он говорил: «Для того чтобы мюрид постиг Творца, ему необходимо много воздержания и
напряжения. Однако есть и другой путь постижения, он более краток и скор. И это:
«Войти в душу того, кто отдал себя Аллаху». Их сердца всегда остаются под Взором Аллаха. Это друзья Аллаха, ведущщие людей к Творцу. Необходимо, проявляя покорность и люббовь, войти в их души.
Говорится, что шейх Рукнуддин однажды спросил Рамитанни:
«Если все мы до прихода в этот мир на вопрос Господа нашшего «Не Господь ли Я ваш?» (аль-А’раф, 7/172) ответили «Да», то почему, когда в День Великого Суда нас опять спросят «Кому надлежит властвовать в тот день?» (Гафир, 40/16), никкто на этот вопрос не сможет ответить?»
На это Рамитани дал следующий ответ:
«Первый вопрос был задан нам в тот день, когда Господь наш предложил нам Свой шариат, свод божественных законов. По шариату, на предложение следует отвечать. Однако в День Суда Аллах ничего не будет предлагать. Поэтому разговоров не будет. А ответ на этот вопрос даст Сам Аллах (Гафир, 40/16)».
В Рашахате также приводится несколько стихов о караматтах Рамитани.

Хаджа прожил долгую жизнь. Перед смертью он поручил младшему сыну Хадже Ибрагиму продолжить его учение.

У Хаджи Али Рамитани побывали четыре халифа: Хаджа Мухаммад Кулохдуз, Хаджа Мухаммад Халладж Балхи, Хаджа Мухаммад Баварди и Хаджа Мухаммад Баба Саммаси.

Над могилой Хаджи Али Рамитани был воздвигнут мавзолей. Также рядом с ней возведена мечеть, имеется колодец и другие постройки. В наши дни архитектурный комплекс отреставрирован, благоустроен и является местом посещения. Скоро он будет дополнен новой пятничной мечетью.


5. МУХАММАД БАБА САММАСИ

Он был среднего роста, имел чуть округлое лицо и темную кожу. Его излучающее свет лицо свидетельствовало о том, что он был одним из тех, кто лицезреет Истину. Взгляд его был проницательным, но приятным, а сам он был глубоко чувствующим человеком.
После Али Рамитани, известного более под прозвищем «Азизан», золотую цепь преемственности продолжил Мухамммад Баба Саммаси. Родился, вырос и умер (755/1354) ходжа Мухаммад в селении Саммас, что в пятнадцати километрах от Бухары и в пяти километрах от Рамитани. Могила его находитсся в Саммасе.
Свое первое религиозное образование Саммаси получил у себя на родине. После того как он достиг высокой степени в знаниях, он устремился к знаниям скрытым. Примкнул к изввестнейшему шейху того времени и продолжателю золотой цепи Али Рамитани. Стал следовать за своим шейхом повсюду, побывал вместе с ним в Бухаре и Хорезме. Достигнув путем духховного самосовершенствования (риязат и муджахада) уровня, соответствующего благочестию и благовоспитанности духовнного наставника, он занял место своего шейха. Его шейх, Али Рамитани, умирая, завещал своим мюридам: «Будьте привязанны к нему, выполняйте его приказы и, пока он жив, ни на шаг не отходите ни от него, ни от пути, по которому он ведет».


Став вместо своего шейха духовным наставником, Мухамммад Баба Саммаси лично сам искал себе мюридов. Находясь среди людей, он выбирал среди них таких, которые по своим способностям были больше предрасположены быть мюридами и аскетами, привлекая их к себе. И даже своего лучшего ученника, Амира Кулала, которого он оставил после себя преемникком, и сменившего его Бахауддина Накшибанда он отыскал и открыл для других сам. Так Амира Кулала он нашел на борцовском майдане, когда тот участвовал в состязаниях. Увидев в его могучем теле огромный духовный потенциал, он взял его за руку и с майдана борцов проводил на майдан борьбы за души. Сняв с него одежду, облачил в одеяния аскета, вознеся к степеням властителей душ человеческих. И сам сказал о нем: «Он станет богатырем не физического мира, внешнего, а богатырем мира духовного, внутреннего. И сколькие достигнут совершенсства благодаря лишь ему».

Мухаммад Баба Саммаси был тем, кто открыл для людей Шаха Накшибанда, принявшего эстафету преемственности у Амира Кулала, который был известен еще как «Пирр». Об этом говорится, что, когда он вместе со своими мюридами проходил через село Каср Хиндувана, в котором жили родители Шаха Накшибанда, он сказал им: «Я чувствую, как отсюда доноситсся запах сильного мужчины. И сдается мне, что вскоре в честь этого человека это село станет именоваться не Каср Хиндуван, а Каср Арифан (Дворец Арифов)». Когда же, некоторое время спустя, он вновь посетил это селение, его словами стали: «Запах усилился, не иначе как этот человек уже родился». Тогда новорожденному Бахауддину было всего три дня. А когда в дом Амира Кулала, где остановился Мухаммад Баба Саммаси, пришел дед Шаха Накшибанда, чтобы показать ребенка шейху, Мухаммад Баба Саммаси сказал, едва увидев младенца: «Это наш ребенок. Мы усыновляем его». Затем, повернувшись к мюридам, которые были с ним, сказал: «Это тот самый мужчина, запах которого мы слышали еще до его рождения. В свое время он станет самым великим имамом и муршидом своего времени». Затем, повернувшись лично к Амиру Кулалу, поруччил Бахауддина ему со следующими словами: «Это мой сын. Я поручаю его тебе. Поэтому не допусти в том, что касается его воспитания, ни малейшего небрежения или оплошности. И, если допустишь ты в этом хоть малейшее небрежение или оплошность, я никогда не прощу тебе этого». Воодушевленный этим поручением, Амир Кулал отвечал: «Я непременно выполнню все, что повелеваешь ты мне относительно этого. И я не доппущу в этом ни малейшего небрежения или чрезмерности. И душа моя не будет спокойна, если я не буду верен слову своему и обещанию». После этого разговора и состоявшегося при этом договора Бахауддин был передан под духовное попечительство Амира Кулала.
Мухаммад Баба Саммаси был страстно и восторженно люббящим Аллаха шейхом. В предании говорится, что ему приннадлежал виноградный сад, урожай с которого, в большинстве случаев, он собирал своими руками. Однако иногда, когда он снимал гроздья, мог потерять сознание и, выронив из рук нож, упасть на землю. И приходил он в себя лишь спустя несколько часов. Это происходило, возможно, оттого, что он слышал тасббих виноградной лозы и как срезанные гроздья перестают его произносить.

С Шахом Накшибандом
Мухаммад Бахауддин Накшибанд рассказывает следующее: «Когда я принял решение жениться, мой отец отправил меня к своему шейху, Мухаммаду Саммаси, чтобы он благословил меня на это и помог нам.
Этой ночью меня посетило желание много совершать ду’а и обращаться к Аллаху. Я отправился в мечеть шейха, совершшил два ракаата намаза и стал взывать к Аллаху. В ду’а я проссил следующее: «О Аллах, дай мне сил сносить все тяготы
бедствий, постигающих меня, и сил, чтобы побороть мучения любви!» Когда наступило утро, я пошел к Мухаммаду Саммаси и услышал от него следующее: «Сын мой, в будущем совершай ду’а так: «О Господь, сделай так, чтобы раб Твой всегда находился там, где Твое довольство». И тогда, даже если Аллах Своему приближенному рабу пошлет несчастье, то, заботясь о нем, одарит его терпением и силами, чтобы перенести его. Однако неразумно совершать ду’а так, будто несчастье уже посслано».
После этого был накрыт стол. Мы сели все вместе и досыта наелись. Когда мы уже вставали из-за стола, он протянул мне кусок хлеба, сказав, чтобы я положил его себе. «Мы только что поели. Что же мне делать с этим куском хлеба?» – пронеслось у меня в голове. Шейх, будто бы прочитал мои мысли, поэтому сразу сказал: «Сердце следует оберегать от ненужных чувств и лишних забот». Я же, не совсем поняв, что именно он имеет в виду, покорно подчинился. После этого мы вышли в дорогу и взяли направление в сторону нашей деревни. По дороге мы зашли в дом одного знакомого, чтобы обновить тахарат. Однако лицо хозяина дома выглядело несколько расстроенным. Когда мы спросили его, в чем причина этого, он сказал: «У меня дома есть немного сметаны, но нет хлеба. И это печалит меня». Тогда, повернувшись ко мне, Мухаммад Баба Саммаси сказал: «Тот кусок хлеба, о котором ты все думал, что с ним делать, предназначался вот для этого. Дай ему, пусть поест». И такие прекрасные события усиливали мое восхищение им и привяззанность к нему».
Таким образом, как об этом говорит сам Шах Накшибанд, первым его муршидом был Мухаммад Баба Саммаси.

Хаджа Мухаммад Бабаи Саммаси скончался в 1354 г., его могила в настоящее время расположена на территории ширкатного хозяйства «Узбекистан» в селе Самас (Ромитанский район Бухарской области).

В годы независимости Узбекистана на восстановление мавзолея, мечети, колодца, сада и других построек этого комплекса были выделены значительные средства. В настоящее время могила Хаджи Мухаммада Бабаи Саммаси является местом посещения.


6. АМИР КУЛАЛ


Он был высокого роста, широк в плечах. Из-под нахмуреннных бровей смотрели проницательные глаза. Его кожа была смуглой. Лицо обрамляла с проседью борода. Он был очень скромным и мягким в обхождении. Он был далек от возраженний и упрямства. В молодости он увлекался борьбой, поэтому был физически развитым и имел крупное телосложение. Что касается его духовности, то он был известен всем как праведнник, вобравший в себя все, что несет в себе шариат, тарикат и ма’рифат.
Амир Кулал был из «сеидов» – из рода Пророка (саллаллаху алейхи ва саллям). Отца его звали Хамза. Родился он в селении Сухар, что примерно в одиннадцати километрах от Бухары. Там он родился, жил и умер. Датой его смерти источники называют 8 Джамадиль-Авваль 772/29 Ноября 1370 года. Точной же даты его рождения мы не знаем. Известно, что он и его семья заниммались гончарным ремеслом, из-за чего их и прозвали «Кулаллами». Известно, что его родственником был зять Османского султана Йылдырыма Баязида, любимец жителей Бурсы, Амир Султан.
Из-за того, что в молодости он занимался борьбой, имел могучее телосложение. О таком необычном увлечении этого известного человека рассказывают такую историю: «Однажды один из наблюдавших за поединком Амира Кулала подумал: «Как это возможно, чтобы потомок самого Посланника Аллахха был увлечен таким нововведением?» Едва он успел так поддумать, на него нашел сон. Он увидел во сне, что как будто наступил конец света, и он, упав в трясину, барахтается в ней. Сколько бы он ни барахтался и ни старался выбраться из этой трясины, все глубже погрязал в ней. И, когда он уже распрощался со своей жизнью, перед ним откуда-то возник Амир Куллал, который, обхватив его своими мощными руками за пояс, одним рывком вытянул из трясины. Очнувшись от сна, человек увидел, что состязание окончено, а перед ним стоит Амир Куллал и говорит ему: «Наша богатырская сила нужна для того, чтобы вытаскивать из трясины тех, кто в неё упал».

И действительно, неоспоримым фактом является то, что многие из мутасаввифов, для того чтобы вести за собой людей к Истине, а также для того чтобы быть к ним поближе, нередко овладевали различными ремеслами и навыками, которые были популярны или востребованы среди людей или в обществе, используя их как средство для призыва. Именно для этого в Османской империи открывались текке для Силачей и отдельнные текке для Лучников, чтобы физически крепкие молодые люди могли развиваться там как физически, так и духовно
Наверное, потому что Амир Кулал был из рода Пророка (саллаллаху алейхи ва саллям) и выходцем из благородной семмьи, он был воспитан в атмосфере духовности. В некоторых источниках даже говорится, что он, будучи еще в утробе своей матери, уже знал запретное и дозволенное, давая об этом знать и своей матери. Об этом, с её слов, в одной книге по тасаввуфу говорится следующее: «Если я собиралась есть что-то сомнительное, я чувствовала в животе острую боль, которая иногда даже повторялась трижды. Таким образом, я понимала, что ем сомнительное и освобождала свой желудок от того, что успела проглотить. Причиной всего этого была благословенность реббенка, которого я носила у себя в утробе. Поэтому я была очень разборчива в пище».

Как он примкнул к Саммаси
Знакомство Амира Кулала, с его шейхом Ходжой Мухамммадом Баба Саммаси произошло также на борцовском майданне. Узнав о том, что среди борцов есть некто по имени Амир Кулал, который отличается своей благородностью и духовнымми возможностями, Саммаси отправляется непосредственно на майдан, где рассчитывает найти его. С ним идут и несколько его мюридов. Некоторые из них, не зная, что именно задумал шейх, проявляют нежелание посетить такое не совсем пристойнное для их шейха место, но не могут перечить ему. Только Самммаси, заметив их недоумение, сказал: «На этом майдане есть мужчина, благодаря взору которого многие люди обретут исттинный путь».
Во время состязания пронзительный взгляд шейха, который наблюдал за поединком, встретился со взглядом Амира Кулалла. Когда они встретились глазами, произошла тайная беседа взглядов и объяснение двух сердец, после чего шейх со своими мюридами удалился от майдана. Амир Кулал, завороженный этим взглядом, устремился за шейхом и постучался в его дверь. Во время их тайной встречи Саммаси дал ему первое наставлление, и там же включил в круг своих духовных учеников. Так Амир Кулал, который становится последователем духовного пути (сейр-у сулюк), в доме своего шейха нашел то, что искал. После этого он прослужил своему шейху целых двадцать лет. Чтобы не упустить и не утерять ничего, два раза в неделю преодолевает двадцатипятикилометровый путь пешком между Саммасом и Сухаром, сопровождая своего шейха. И в сердце его уже не остается прежней привязанности к борьбе, ибо он переродился и начал жить в ином мире.
Шах Накшибанд Мухаммад Бахауддин Бухари, который стал в тарикате основоположником отдельной ветви, названной его именем, был учеником Амира Кулала. По завершению своеего духовного наставничества и во время его назначения Амир Кулал говорил ему: «Сын мой Бахауддин, все, что было в моей груди, я передал тебе. Твои возможности высоки, поэтому ступпай и ищи великих людей!..»

Его Сыновья и Преемники (халифы)
У Амира Кулала было четыре сына, образование и воспитанние которых, как об этом говорится в источниках, он возложил на воспитанных им четырех преемников. Его сыновьями были Бурхануддин, Хамза, Амиршах и Омар. Образование и воспиттание Бурхануддина он поручил Шаху Накшибанду, воспитанние Хамзы – своему преемнику Арифу Диккерани, образование Амиршаха – Мавляне Ядигару, а образование Омара – Джамалледдину Дехистани.
Поручая сына своего Бурхануддина своему преемнику Шаху Накшибанду, Амир Кулал говорил: «Каждый учитель, воспитывая своего ученика и провожая его в жизнь, желает виддеть в нем результат своих стараний. Поэтому хочет исправить все ошибки ученика и недостатки. Именно поэтому я поручаю сына своего Бурхануддина тебе. Он не получал никакого образования. Поэтому учи его так, как решишь, чтобы я, видя реззультат твоих трудов, был спокоен».
В точности выполняя приказ своего шейха, Шах Накшиббанд за очень короткий период времени смог достичь в этом хорроших результатов. Он воспитал Бурхануддина на надлежащем духовном уровне, любящим уединение с Аллахом. Он вывел его в жизнь и тем самым заслужил признание шейха. Увидев, насколько сильно духовно изменился и преуспел его сын, Амир Кулал, обращаясь как к нему самому, так и к воспитавшему его Шаху Накшибанду, сказал: «Бурхануддин – теперь наш бурхан (опора)».
Таким образом, тарикат, который окреп благодаря сыновьям и преемникам Амира Кулала, был продолжен Шахом Накшшибандом.

Согласно различным источникам, шейх Сайид Амир Кулал являлся первым пиром великого правителя Амира Темура. Они встречались в 1363 г.

Имея большое количество последователей, шейх часто проводил время в беседах и наставлениях. Согласно преданию, Хаджа Сайид Амир Кулал обращал особое внимание на недопущение мелких проступков, предостерегая от них своих учеников и приводя слова Пророка Мухаммада о том, что даже мелкие грехи, совершаемые людьми ежедневно, имеют обыкновение превращаться в грехи большие и приводят в ад.

Шейх Амир Кулал скончался в 1372 г. Его могила расположена в нынешнем хозяйстве «Янги хаёт» Каганского района Бухарской области. В настоящее время этот комплекс, состоящий из мавзолея, пятничной мечети, минарета, колодца и большого сада, реставрирован и является местом посещения.


7. ШАХ НАКШБАНД
МУХАММАД БАХАУДДИН БУХАРИ

Он был высокого роста. Его кожа имела золотистый оттенок. Чуть округлое лицо излучало свет. У него была густая борода и длинная шея. Он был очень приветлив. Речь его была прекрасна и увлекательна. И даже тогда, когда он находился среди людей, душа его пребывала с Господом (Истиной). Он был признанным муршидом всех тюркских народов.Начиная с Шаха Накшибанда, тарикат «Хаджеган» стал называться «Накшибандийя». Он – предводитель аулия. Его звали Мухаммад Бахауддин бин Мухаммад, позвище – Бухари. Родом он был из Каср Арифана, селения, находившегося неподалеку от Бухары, до этого носившего название Каср Хиндуван. Каср Арифан означает «Дворец Арифов». Нет точных сведений относительно происхождения его прозвища «Накшибанд», однако существует мнение, что это связано с тем, что основу тариката составляет «скрытый зикр» и «рабита». Так как «Накшибанд» происходит от слова «накш» – гравировка. А титул «Шах» перед его именем означает «Повелитель сердец». Шах Накшибанд родился в месяце Мухаррам 718 года (в апреле 1318) в селении Каср Хиндуван. Это были годы основания Османского государства. Ровно за сто лет до рождения Шаха Накшибанда Чингисхан стоял у стен осажденной Бухары. Город был сожжен, разграблен и разрушен до основания. После этого Бухара становилась причиной многих войн и междоусобиц, в результате которых она переходила в руки Могольских, Хорезмских и даже Ильханских правителей. На тот момент, когда на свет пришел Бахауддин Бухари, Бухара принадлежала Иранским Моголам и находилась под правлением Чагатай хана.

Первым учителем и духовным наставником Шаха Накшибанда был Саммаси, тот самый Мухаммад Баба Саммаси, который был шейхом его отца и деда. Тот самый, который еще до рождения его на свет, сказал: «Я чувствую, как отсюда доносится запах сильного мужчины» и в трехдневнем возрасте принял дитя под свою духовную опеку, вверив своему преемнику Амиру Кулалу. Однако свой путь духовного становления (сейру сулюк) он прошел под наставничеством Амира Кулала, и от него перенял и духовное наследие.
До того как вступить на путь духовного познания, Шах Накшибанд, для приобретения религиозных знаний, на некоторое время отправляется в Самарканд. Завершив свое религиозное образование, в возрасте восемнадцати лет он возвратился из Самарканда к себе на родину и женился. Спустя некоторое время после женитьбы умер его шейх Саммаси. Тогда в КасрХиндуван приезжает Амир Кулал и, напомнив Бахауддину завещание его шейха, берется за его духовное воспитание. Последовав за своим шейхом, Бахауддин Бухари проводит семь лет в Насафе. Если во времена Абдульхалика Гудждувани в тарикате преобладал «скрытый зикр», то с приходом в «путь Хаджеган» Махмуда Инджира Фагневи вместе со «скрытым зикром» в практику входит и «громкий зикр». И если принять во внимание тот факт, что Шах Накшибанд был более предрасположен к «скрытому зикру», то он является увейси (заочным мюридом) Абдульхалика Гудждувани. Он был воспитан в тех рамках, которые установил в свое время сам Шейх, рос в той духовной атмосфере, которую черпал от заочного общения с ним. Изменение в состоянии мюрида и его неучастие в «громком зикре», а также реакция других учеников на это, не остались без внимания Амира Кулала, поэтому, спустя некоторое время, он сказал: «Я выполнил все наставления моего шейха Мухаммада Баба Саммаси относительно твоего воспитания. Все, что было у меня в груди, я передал тебе. Однако твоя духовная сила превзошла мою. Поэтому ты волен, теперь, лететь по небу духовного совершенствования в том направлении, в каком пожелаешь, ты отныне свободен», тем самым дав ему свое разрешение на духовное наставничество (иджаза). После этой иджазы, которая была объявлена перед пятьюстами мюридами во время строительства мечети в Сухаре, Шах Накшибанд покидает эти края. Он на протяжении семи лет участвует в сохбетах одного из преемников Амира Кулала – Арифа Дикгирани.После этого он посещает сохбеты шейхов тариката Йасавийя– Кусам Шейха и Халиля Аты, оставаясь при них двенадцать лет. После того как Шейха Халиля Ату, являющегося местным правителем, отстраняют от государственных дел, Бахауддин Мухаммад вовсе охладевает ко всему мирскому и поселяется в селении Зивертон, что неподалеку от Бухары. После этого он берет уроки хадисов у Мавляны Бахауддина Кышлаки, для чего ему приходится совершать путешествия в Герат, Мерв и Нишабур. Благодаря полученному еще при жизни шейха праву на наставничество и своей особой одаренности, у него всегда было много мюридов и масса почитателей. Перед смертью (771/1370) шейх Амир Кулал завещает своим мюридам следовать за М.Бахауддином. После чего Шах Накшибанд трижды посещает Хиджаз, совершая хадж. Во время своего последнего паломничества он направляет Мухаммада Парсу, одного из своих преемников, вместе с его мюридами в Нишабур. Сам же навещает в Герате Зайнеддина Абу Бакра Таюбади, присутствует на его сохбетах три дня и затем догоняет Мухаммада Парсу и других мюридов в Нишабуре. На обратном пути из хаджа Шах Накшибанд заезжает в Багдад и Мерв, откуда возьмет курс на Бухару, в которой останется и будет заниматься духовным наставничеством вплоть до самой смерти.

Однажды правитель города Герат Му’изуддин Хусейн отправил Шаху Накшибанду подарки, пригласив его к себе в гости в Герат. То, что во время встречи с султаном он не выразил ему особого почитания, еще больше закрепило за ним славу «Шаха», повелителя сердец. То, что он был очень любим  и уважаем в научных и духовных кругах Бухары, свидетельствует о том, что он был человеком знающим и высокодуховным. В 791/1389 году, находясь в родном Каср Арифане, в возрасте 73 лет он заболел и через некоторое время покинул этот мир. Как об этом говорится в посвященной его биографии Анисут-Талибин, он набирался знаний и созревал, читая произведения Хакима Тирмизи. Есть письменное свидетельство, что с двадцатидвухлетнего возраста он следует по его пути. Это доказывает, что он занимался как практикой, так и теорией тасаввуфа. Шах Накшибанд вел очень скромный образ жизни. Строго сторонясь всего запретного, он в сомнительных случаях выбирал путь «азимет» вместо пути «рухсат». Он очень любил угощать путников и, если ему делали подарок, в ответ он обязательно тоже делал подарок. На всех созданных он смотрел с милосердием и состраданием. Говорится, что Абдульхалик Гудждувани, с которым они никогда не виделись и не могли видеться в мире физическом, но от которого он взял фейз, и который стал для него увейсинаставником, дал ему следующее наставление: «Сын мой Бахауддин, никогда не пренебрегай поминанием Господа! Будь искренним в своем служении созданиям Господа, так как путь к Аллаху лежит через служение. Упрись ногами в  молитвенный коврик шариата и будь непреклонен в том, что велит и запрещает шариат. Постоянно действуй через путь «азимет», следуй сунне, отстранись от пути «рухсат», остерегайся бид’ат. Люди, животные и растения ждут твоего служения. Погрузись в «скрытый зикр»,  и да будет Аллах твоим  другом и помощником». Побуждаемый именно этим наставлением, и будучи по своей природе милосердным и сострадательным, он ухаживал за раненными животными, залечивал их раны, убирал улицы. А когда его спросили:«Ваш аскетизм – это наследственное или приобретенное качество?», Шах Накшибанд отвечал:«Наш аскетизм – это притяжение к Господу. Дар Господа».«А есть ли в вашем тарикате «громкий зикр», уединение и сэма (слушание красивых речей и мелодий)?» - спросили его. На что он отвечал:«Нет».«Тогда в чем же суть вашего тариката?» - спрашивали его. Он отвечал так: «Сутью нашего тариката является «хальвет дертанджуман». То есть, внешне пребывая с людьми, внутренне пребывать с Аллахом». Как сказано: «Эль карда, гёнуль йарда (Руки в делах, сердце – с Любимым)».
На это указывает аят Священного Корана: «Есть мужчины, которых ни торговля, ни купля не отвлекает от зикруллах»  (ан-Нур, 24/37)

Шах Накшибанд был из тех повелителей сердец, которые открывали все новые горизонты познания и продолжали духовно развиваться. Он говорил своим мюридам: «Я не прощу, если вы не будете ставить себе высоких целей и совершать высоких поступков. Ваши цели должны быть настолько высоки, что вы должны встать ногами мне на голову. В духовном росте вы должны обогнать меня».Самым великим караматом тариката Накшибандийя, к которому он призывал, являлось умение скрыть караматы. Так как Всевышний Аллах, наделяя некоторых Своих аулия караматом, испытывает их выбором между Им Самим и караматом. Если раб поймет, что истинной целью является не карамат, а правильное вероубеждение и довольство Господа, он пройдет это испытание, если же – нет, то поскользнется и упадет. И проход через эту дверь является самым опасным на всем духовном пути. Поэтому Шах Накшибанд говорил, что самым великим караматом является способность скрыть карамат. Поэтому тем, кто его спрашивал: «Почему вы проявили так мало караматов?», он отвечал: «Неужели вы ищете большего карамата, чем удерживаться на ногах с огромным грузом грехов?» Его не радовала чрезмерная эмоциональность и несдержанность некоторых его почитателей во время меджлисов. Однажды на его собрании кто-то громко воскликнул: «Аллаааах!» Он же на это сказал: «Этот возглас – признак беспечности. На наших собраниях места беспечным нет». По поводу нафса он говорил: «Осуждайте свой нафс. Так как умеющий осуждать свой нафс знает все его хитрости и уловки». Нафс, о котором говорится в хадисе: «Твой нафс – это средство передвижения, будь к нему благосклонным» – это нафсмутмаинна. Но не нафс-аммара. Это нафсы, о которых в Священном Коране говорится как об исключениях: «Я не оправдываю себя, ибо нафс человека толкает его ко злу, если только не смилостивится Господь мой» (Йусуф, 12/53). Говоря в одном из своих хадисов: «Устраняйте с дороги все преграды, что мешают свободному по ней передвижению», Посланник Аллаха (саллаллаху алейхи ва саллям) называет это качество одним из элементов имана. Шах Накшибанд, поясняя значение этого хадиса, говорит, что «помеха» на пути, – это ничто иное, как «нафс» человека, а дорога, – это тарикат, и такое понимание хадиса сходно со словами Баязида Бистами: «Отбрось свой нафс и иди к Господу». Ведь тем, кто хочет приблизиться к Господу, необходимо освободиться от плена нафса, даже в том, что касается любви к Господу.
Один из алемов Бухары спросил Шаха Накшибанда:«Как раб может достичь хузура в намазе?» На что шейх отвечал:«Четырьмя вещами:1. Пища халяль.2. Вне намаза помнить об Аллахе.3. Во время омовения не быть беспечным, а быть с Аллахом.4. При первом такбире чувствовать себя в присутствии Аллаха».Он был уверен, что совершенство и ма’рифат приобретается, а не передается по родственной линии. Поэтому, когда его спросили: «От кого идет ваша сильсиля?», он ответил: «Одной сильсиля ничего не достигнешь».Священный аят Корана, в котором говорится: «О вы, которые уверовали, уверуйте в Аллаха» (ан-Ниса 4/136), он толковал так: «каждое мгновение отрицать бренное тело и подтверждать истинное существование Единственного, кто достоин поклонения». «Ля иляха» в калимаи-таухид есть отрицание поклонения бренному телу, так как самой большой преградой на этом пути является привязанность к земному. «Илляллах» есть подтверждение того, что только Аллах достоин поклонения.«Мухаммадун Расулюллах» подтверждает привязанность к Посланнику (саллаллаху алейхи ва саллям). Во время совершения зикра необходимо отрицать все созданное, при этом количество зикра не является обязательным условием. Шах Накшибанд учил, что основой тариката является сохбет: «Наш путь – через сохбет. В уединении есть слава. В славе таится погибель. Добро и успех – в джамаате, и то, и другое кроется в людях. Постоянное присутствие на сохбетах сохраняет истинный иман. В нашем тарикате малыми поступками можно достичь великих побед. Так как следовать сунне не легко, а наш путь – это путь сунны». Как нам известно, Шах Накшибанд стал тем, кто воскресил установленные Хадже Абдульхаликом Гудждувани «одиннадцать основ» тариката Хаджеган. Еще при жизни он смог распространить путь Накшибандийя по всей Бухаре, Самарканду и Маверауннахру. Благодаря его сильным и компетентным преемникам влияние и авторитет его самого и его тариката еще многие годы чувствовались во всех странах Ислама. Шах Накшибанд был приверженцем Ханафитского мазхаба. Помимо известной «Аврад Бахаийя», ему принадлежат и некоторые другие книги и произведения. Но его преемники, в том числе Мухаммад Парса, подтверждают его авторство лишь на часть этих произведений. Тарикат, который он основал в годы строительства Османского государства, начиная с четырнадцатого века, сумел распространиться по всей его территории.
Могила Шаха Накшибанда, находящаяся в Бухаре, в течение семидесяти лет коммунистического режима служила духовной защитой для народа и помогала сохранить в сердцах тарикат, суть которого – «скрытый зикр»


  Яндекс.Метрика G Analytics
разработка сайта веб студия